Текст песни Verblasst, Ergraut
Перевод песни Verblasst, Ergraut
Verblasst, Ergraut
Mit den Haaren war'n ergraut die Heldenmythen seiner Zeit.
Er bestand so zahllos gar, war er doch stets der Ehrbarkeit.
Mit der Haut ist auch verblasst Erinnerung an all das Leid,
Er wohl abgewendet hat, gab er sein Leben stets bereit.
Und als er dann so voller Leid auf seine Maskerade sah,
Erkannte er, dass all sein Leben nichts außer ein Märchen war.
Mit der Stimme heiser auch die Barden, die sein Tun besungen,
Sind doch bald in Volkes Schänken seine Taten ganz verklungen.
Mit dem Blick war auch getrübt das Anseh'n in der Obrigkeit,
Stand er doch in frühen Tagen mit dem König Seit an Seit.
Und als er dann so voller Leid auf seine Maskerade sah,
Erkannte er, dass all sein Leben nichts außer ein Märchen war.
Und in seinen alten Tagen wollt‘ er wieder aufersteh'n,
Los denn ziehn in neue Sagen, Heldentum und Ruhm aussäen.
Wieder mit den Schwertern tanzen, wieder durch die Flammen geh'n,
Niemals sollt sein Name in des Volkes Herz verwehn,
Niemals sollt sein Name in des Volkes Herz verwehn.
Mit dem Atem ward auch dünner ihm gegolten Gastlichkeit,
Boten ihm doch alle Häuser einst die Gunst von Brot und Kleid.
Mit den Muskeln schwand dahin der Gruß von Jungfrau, Magd und Weib,
Droht die Sehnsucht auch zu töten, wärmt ihn nun mehr keiner Leib.
Und als er dann so voller Leid auf seine Maskerade sah,
Erkannte er, dass all sein Leben nichts außer ein Märchen war.
Und in seinen alten Tagen wollt‘ er wieder aufersteh'n,
Los denn ziehn in neue Sagen, Heldentum und Ruhm aussäen.
Wieder mit den Schwertern tanzen, wieder durch die Flammen geh'n,
Niemals sollt sein Name in des Volkes Herz verwehn,
Niemals sollt sein Name in des Volkes Herz verwehn.
So macht er sein Stock zu Schwerte, ward die Heldenlast auch schwer,
Zog er aus für edle Werte, konnt‘ schon bald des Wegs nicht mehr.
Wie sollt er auch aus der Grube stets vertieft vom Bardenspiel,
Die sein Sterne ihm einst schlug, als er verlischt vom Himmel fiel.
Und als er dann so voller Leid auf seine Maskerade sah,
Erkannte er, dass all sein Leben nichts außer ein Märchen war.
Und in seinen alten Tagen wollt‘ er wieder aufersteh'n,
Los denn ziehn in neue Sagen, Heldentum und Ruhm aussäen.
Wieder mit den Schwertern tanzen, wieder durch die Flammen geh'n,
Niemals sollt sein Name in des Volkes Herz verwehn,
Niemals sollt sein Name in des Volkes Herz verwehn.
Mit dem Lebensmut erlosch auch Wissendheit, wer er einst war,
Und er sah sich selbst als Wesen eines Fabelverses gar.
Und mit unsrer Leichtigkeit, die viel zu schnell manch Tat vergißt,
Weiß man heute nicht mal mehr, ob er noch gar am Leben ist.
Поблёкший, поседевший
Вместе с волосами поседели и героические мифы его времени.
Он существовал неисчислимо долго, ведь всегда был самой добродетелью.
Вместе с кожей поблёкла и память обо всех тех страданиях,
Которые он предотвратил, всегда будучи готов отдать свою жизнь.
И когда он, преисполненный страдания, посмотрел на свой маскарад,
Он понял, что вся его жизнь была ничем иным, как сказкой.
Вместе с голосом охрипли и барды, воспевавшие его деяния,
Ведь вскоре в народных трактирах его подвиги полностью стихли.
Вместе с его взором померкло и уважение со стороны власти,
Хотя в ранние дни он стоял рядом с королём, плечом к плечу.
И когда он, преисполненный страдания, посмотрел на свой маскарад,
Он понял, что вся его жизнь была ничем иным, как сказкой.
И в свои преклонные годы он захотел вновь воскреснуть,
Отправиться в новые саги, сея героизм и славу.
Снова танцевать с мечами, снова идти сквозь пламя,
Никогда не должно его имя выветриться из сердца народа,
Никогда не должно его имя выветриться из сердца народа!
Вместе с дыханием истончилось и оказываемое ему гостеприимство,
Хотя когда-то все дома предлагали ему хлеб и одежду.
Вместе с мышцами исчез и привет от молодых женщин, дев и жён,
И хотя тоска грозит убить, больше ни одно тело его не согревает.
И когда он, преисполненный страдания, посмотрел на свой маскарад,
Он понял, что вся его жизнь была ничем иным, как сказкой.
И в свои преклонные годы он захотел вновь воскреснуть,
Отправиться в новые саги, сея героизм и славу.
Снова танцевать с мечами, снова идти сквозь пламя,
Никогда не должно его имя выветриться из сердца народа,
Никогда не должно его имя выветриться из сердца народа!
Так он сделал свой посох мечом, но и ноша героя стала тяжёлой,
Он отправился ради благородных ценностей, но вскоре уже не мог идти дальше.
Как же ему было выбраться из ямы, вечно погружённому в бардовскую песнь,
Которая когда-то выбила ему звёзды, когда он, угасая, пал с небес.
И когда он, преисполненный страдания, посмотрел на свой маскарад,
Он понял, что вся его жизнь была ничем иным, как сказкой.
И в свои преклонные годы он захотел вновь воскреснуть,
Отправиться в новые саги, сея героизм и славу.
Снова танцевать с мечами, снова идти сквозь пламя,
Никогда не должно его имя выветриться из сердца народа,
Никогда не должно его имя выветриться из сердца народа!
Вместе с жизненной отвагой угасло и знание о том, кем он когда-то был,
И он увидел себя существом басенной строки.
И с нашей легковесностью, с которой слишком быстро забываются многие поступки,
Сегодня люди уже даже не знают, жив ли он вообще.
